Переоценка Интернета Вещей

Компании покупали десятки миллионов компьютеров каждый год, и Microsoft как только стал публичной компанией, принес Биллу Гейтсу свой первый миллиард. И все же, то, что стало известным как парадокс производительности, национальные статистические данные показали, что не только рост производительности труда не ускоряется; на самом деле он замедляется. «Вы можете увидеть компьютерную эру всюду,» пошутил Солоу, «но в статистике производительности».

Сегодня, мы, похоже, находимся в схожем историческом моменте с новой инновацией: столь раскрученный Интернет Вещей – подключение машин и объектов к цифровым сетям. Датчики, теги и другие подключенные устройства означают, что физический мир теперь может оцифровываться, отслеживаться, измеряться и оптимизироваться. Как прежде с компьютерами, возможности кажутся бесконечными, предсказания были экстравагантные - а данные еще не показывают рост производительности.

Год назад, исследовательская фирма Gartner поставила Интернет Вещей во главе своего Hype Cycle (Цикла Зрелости) развивающихся технологий.

Поскольку все больше сомнений относительно революционной производительности Интернета Вещей озвучены, полезно вспомнить, что произошло, когда Солоу и Роуч определили оригинальный парадокс производительности компьютера. Для начала, важно отметить, что бизнес-лидеры в значительной степени игнорировали парадокс производительности, настаивая на том, что они видели улучшения качества и скорости операций и принятии решений. Инвестиции в информационные и коммуникационные технологии продолжают расти, даже в отсутствие макроэкономического доказательства их доходности.

Это оказалось правильным ответом. К концу 1990-х годов, экономисты Эрик Бриньолфссон и Лорин Хитт опровергли парадокс производительности, раскрыв проблемы в подходе по измерению производительности сектора услуг и, что еще важнее, отметили что в целом существовал длительный разрыв между инвестициями в технологии и ростом производительности труда.

Наши собственные исследования того времени обнаружили большой скачок в производительности в конце 1990-х годов, обусловленный в основном эффективностью ставшей возможной, благодаря раннее сделанным инвестициям в информационные технологии. Эти достижения были видны в нескольких секторах, включая розничную торговлю, оптовую торговлю, финансовые услуги и саму компьютерную отрасль. Наибольшие улучшения производительности не являются результатом самой информационной технологии, но ее комбинацией с изменениями технологических, организационных и управленческих инноваций.

Последние исследования, The Internet of Things: Mapping the Value Beyond the Hype, показывают, что подобный цикл может повториться. Мы прогнозируем, что так как Интернет Вещей изменяет заводы, дома и города, это даст большую экономическую ценность, чем даже предполагает вся эта шумиха. К 2025 году, согласно нашим оценкам, экономический эффект составит $3.9- $11,1 триллионов долларов год, что эквивалентно примерно 11% мирового ВВП. Однако, в то же время, вероятно мы, увидим еще один парадокс производительности; исходя из того, как работают предприятия, потребуется время, для того чтобы доходы от изменений были обнаружены на макроэкономическом уровне.

Одним из основных факторов, по задержке результатов производительности, будет необходимость достижения взаимодействия. Датчики на автомобилях могут предоставить мгновенные результаты, следя за двигателем, снижая затраты на техническое обслуживание и продление срока службы автомобиля. Но еще большей выгоды можно достичь путем подключения датчиков к системам мониторинга трафика, таким образом, сокращая время в пути тысячам автомобилистам, экономя энергию и уменьшая загрязнение окружающей среды. Тем не менее, в первую очередь, это потребует от автопроизводителей, транзитных операторов и инженеров сотрудничества в области технологии управления трафиком и протоколов.

Действительно, мы считаем, что 40% потенциальной экономической ценности Интернета Вещей будет зависеть от взаимодействия. Тем не менее, некоторые из основных составляющих компонентов для взаимодействия, по-прежнему отсутствуют. Две трети вещей, которые могли бы быть подключены, не используют стандартные сети с Интернет Протоколом.

Другие барьеры, стоящие на пути захвата полного потенциала Интернета Вещей включают в себя необходимость обеспечения конфиденциальности и безопасности, и длинных инвестиционных циклов в таких областях, как инфраструктура, где это могло бы занять много лет, чтобы модернизировать унаследованные активы. Проблемы кибербезопасности особенно досадны, так как Интернет Вещей увеличивает возможности для атаки и усиливает последствия любого нарушения.

Но, как и в 1980-е годы, самые большие препятствия для реализации полного потенциала новой технологии, будут организационные. Некоторые результаты производительности от Интернета Вещей будут следовать из использования данных для направления изменений в процессах и разработки новых бизнес-моделей. Сегодня используется мало данных, собранных Интернетом Вещей, и они применяются только в основных направлениях – например, выявление аномалий в производительности машин.

Может пройти время, прежде чем такие данные будут обычно использоваться для оптимизации процессов, прогнозирования или информирования принятия решений - применения, которые приводят к эффективности и инновациям. Но это произойдет. И, так же, как с принятием информационных технологий, первые компании, что освоят Интернет Вещей, скорее всего, получат значительные преимущества, располагаясь далеко впереди конкурентов до момента, когда значимость перемены станет очевидной для всех.